когда я начал смотреть и изучать этот рынок, первым делом решил поискать других инвесторов, кто вкладывался на ранних стадиях в описанные выше компании. после небольшого рисёрча по базам я стал неожиданно часто натыкаться на японские имена в GP фондах. по работе в Японии у меня сложилось стойкое ощущение, что японца за границу не вытащишь; они сами туда не сильно стремятся, да и чувствуют себя одиноко. в общем, Африка была не тем местом, где я ожидал услышать приятное уху nihongo jouzu desu ne в ответ на свой почти полностью утраченный японский. короче, не знаю, где вам это может пригодится, но впереди пост про перепитии венчурных инвестиций в Японии. начнём с того, что японский бизнес в Африке представлен давно и плотно, особенно в автопроме. сбытовая сеть Toyota дотягивается до 53 африканских стран, а торговый дом группы Toyota Tsusho в середине десятых выкупил французский CFAO, крупнейшую дистрибуторскую сеть континента. да и японцы в африке всем нравятся. в политику особо не лезут (есть только военная база в Джибути), колониального прошлого за ними в Африке нет, а люди будут ездить на короллах при любом режиме. япония праворульная, поэтому японская бэушка активно осела в праворульные страны: кения, танзания, уганда, замбия, зимбабве, юар. японский венчурный капитал отличается от привычного американского, нацеленного на быстрый рост, рост оценки и классическую лестницу раундов. в штатах LP это эндаументы, пенс-фонды, фэмили-офисы, и иногда корпорации и мандат у них один: доходность. в японии LP это в большинстве корпорации, которым нужны и деньги, и «стратегическая ценность», то есть новые направления бизнеса. вместо того чтобы заказывать какую-то отписку от PwC про анализ рынка, легче проинвестировать в нескольких предпринимателей и иметь место в первом ряду. при этом японские корпораты в Африке спокойно ко-инвестируют мимо собственных фондов. один японский корпорат может одновременно быть LP в фонде, вести свой CVC, давать стартапу долг и подписывать с ним операционное партнёрство. например в series A у Moove сидит Verod-Kepple, японско-нигерийский фонд, рядом с ним MUFG. в MAX ещё в 2019 г. в Autochek и кенийском Fleetsimplify Mobility 54, CVC Toyota. лучшая иллюстрация того, зачем это всё, MUFG. банк вложился в Moove , а потом через свою сеть среди японских конгломератов организовал Moove партнёрство с Suzuki, по которому Suzuki стал основным поставщиком машин. вообще описанную выше модель vehicle finance очень полюбили японские корпорации. японская ставка, до недавнего времени была (сейчас 1%, была окулонулевая) едва ли не лучший экспортный товар страны после машин японский мфо Hakki, весь бизнес построил вокруг простого арбитража - занимать в японии и выдавать кенийским таксистам, где рынок привык к совсем другим цифрам. ставка получается на 25–35 процентных пунктов ниже конкурентов. посмотрел к посту, во что вкладывали японцы за это время. больше трети инвестиций это финтех - 59 компаний из 157. следом мобильность и логистика (27) и healthcare (23), дальше энергетика (13), e-com и маркетплейсы (13), и совсем немного агро (6). инвестиций по-крупному окупились в пять компаний: финтех Moniepoint (Kepple), Moove (Verod-Kepple и MUFG), кенийский M-KOPA (Sumitomo заходил дважды, в 2018 и 2023), платежка OPay и аналог TopTal Andela, в которые в 2021-м зашёл SoftBank (больше он никуда не заходил) ни одного крупного поглощения африканского стартапа японской корпорацией так и не случилось. зато Moove, купил японский автопарк, Tokyo Taxi. вообще: японцы в Африке не только инвестируют, но и строят сами. таких контор шесть. Wassha в танзании это pay-as-you-go-фонари через сеть киосков, на которую Yamaha и Daikin потом навесили доставку и подписку на кондиционеры. Dots for в Бенине, солнечные роутеры по деревням. Degas в Гане кредитует фермеров и смотрит на их поля со спутника. Dodai в эфиопии делает электробайки местной сборки, $13m в апреле, крупнейший раунд в истории эфиопских стартапов.