Представьте что вы пришли в школу, а там два ребенка решают математические задачки. Один никак не может решить задачку и в конце концов говорит «ой наверное я слишком глупый для этого, пойду подожгу школьный забор». А другой рядом улыбается, потирает свои ручонки и говорит: «Обожаю сложные задачки, попробую-ка еще раз!». Откуда эта разница? Почему одни дети опускают руки от неудач, а другие наоборот, стараются снова и снова? Примерно так в 1970-е годы поставила вопрос Кэрол Двек, автор знаменитой сегодня теории про майндсет роста. Но прежде чем рассказать, какой ответ она нашла и как мы сегодня к этому ответу относимся, дорогие мои любители психологии, мне нужно немного погрузить вас в контекст. В середине 20 века в психологии доминировал бихевиоризм. Считалось, что это научная альтернатива совершенно ненаучному психоанализу. Исходил он из того, что надо изучать наблюдаемое поведение, которое является реакцией на стимулы и раздражения. Внутренняя жизнь человека при этом считалась «черным ящиком», которой лучше вообще не заниматься, потому что все равно «все люди врут» и что вы там узнаете. В этой логике вопрос «а что сами дети думают о своих способностях?» был просто бессмысленным. Однако, после Второй мировой войны психология на Западе развивалась под влиянием политических и моральных уроков нацизма. Было три важных линии, которые со временем сошлись в точке, где стало возможно появление идей Двек. Первая — это кризис бихевиоризма. В контексте Холокоста и тоталитарных режимов идея, что человек — это всего лишь сумма стимулов и реакций выглядел подозрительно, потому что снимал с людей моральную ответственность за произошедшее. После войны растет спрос на психологию, которая признает внутреннюю субъектность, изучает убеждения и ценности людей. Вторая линия — это становление экспериментальной социальной психологии как отдельной дисциплины. Классические эксперименты Милгрэма, Эша, Зимбардо в 1950–60-х напрямую мотивированы вопросами: почему люди подчиняются авторитету? Что делает возможным геноцид? На этом фоне появляются модели, которые изучают убеждения людей: локус контроля Роттера, атрибутивные схемы Вайнера, self-efficacy, само-эффективность Альберта Бандуры, теория о том, что дело не в способностях, а вере в собственные силы и отношении к неудачам. Все это были — популярные, но сейчас мы понимаем что не слишком удачные — попытки ответить на вопрос о том, как нам воспитать автономного, ответственного человека, который не кланяется диктаторам и не сдается перед обстоятельствами. Третья линия — движение за гражданские права и демократизации образования. После отмены расовой сегрегации США сталкиваются с задачей интеграции чернокожего населения и иммигрантов. Вопрос «почему дети из неблагополучных семей быстрее сдаются?» стал не только научным, но и социальным. Движение за развитие человеческого потенциала, из которого выросли современные тренинги личностного роста, да и сама идея, что «каждый человек может развить способности» — это не только академическая психология. Это идеология демократического общества, которая противопоставлялась расовой иерархии нацизма. Двек была ученицей Бандуры. В 1975 году она решила проверить, можно ли изменить отношение детей к неудаче. В ее эксперименте одних школьников учили видеть успех как результат старания, а другим ничего не объясняли. Результат получился очень впечатляющий: первые дети упорно брались за новые задачи и добивались успеха, вторые по-прежнему быстро сдавались. Почему так получилось? Ответ родился в разговоре Двек с Мэри Бандурой, дочкой Альберта: для одних «способность» — это статичная данность, для других — навык, который можно развивать.