Если долго читаете этот канал, то можно вспомнить, что когда-то я много писал про rest of the world VC. Это такое ремесло на стыке финансов и антропологии и за мою карьеру у меня сформировалось понимание каких-то экзотических вещей типа финтех-рынка Венесуэлы. Так вот, на выходных разгребал дамп Evernote и наткнулся на заметку пятилетней давности про иранский венчурный рынок. Перечитал, и захотелось ее причесать, обновить и посмотреть на это под новым углом после 13 июня. Иран это второй по размеру консюмерский рынок в регионе MENA: 86 миллионов человек, из которых 60% — младше 30. Для бейзлайна возьмем Египет там 107 миллионов. Тоже не самая либеральная экономика, с регулярными волнами девальвации и административными барьерами, но при этом стартап-экосистема остаётся живой. Telda получила инвестиции от Sequoia на pre-seed. Breadfast —один из самых быстрорастущих онайлн grocery-ритейлеров в мире (дарксторы типа Яндекс Лавки). Есть два локальных единорога: MNT Halan (BNPL) и Swvl (транспорт; правда почти банкрот). Иран даже имеет более высокую емкость талантов. Например, с 2000 года Иран стабильно в топ-10 на IMO; команда Sharif University регулярно выходит в финалы ICPC, иранцы регулярные призёры международной олимпиады по физике. Правда, страна страдает от оттока профессиональных кадров. Ежегодно из страны уезжает 150k квалифицированных специалистов. Даже с полной закрытостью западного капитала там начал формироваться локальный венчур. В 2012 появился Sarava Pars, первый фонд, ориентированный на внутренний рынок. Основатель, Саид Рахмани, до этого исследовал страну как представитель Naspers. Фонд не зашел, он остался и привлёк капитал от местного PE-фонда Turquoise Partners, который ориентируется на диаспору, желающую инвестировать в Иран. Золотые времена — это 2015–2018 годы. Благодаря соглашению JCPOA сняли часть санкций, Иран снова попал в поле зрения международных инвесторов. Правда, американцам до сих пор нельзя, но зато европейский инвестор всегда был более прагматичен и терпелив. 2015 год — это ещё времена позднего созревания портфеля Rocket Internet, и их история была бы не полна без Ирана. Rocket Internet тихо зашёл в Иран через партнёрство с телекомом MTN. Вместе они запустили Bamilo (маркетплейс). Еще получилось удачно инкубировать Snapp, главный ride-hailing игрок. В дальнейшем, Bamilo объединили со Snapp, едва санкции снова вступили в силу. Поэтому наш герой сегодня это швед Флориан Хеллмих, основатель фонда Pomegranate Investments. Из занятого, он 10 лет проработавший в российском «Ренессансе»в нулевые. в 2014 начал питчить идею иранского tech-фонда на $100 млн. Тезис кажется был довольно простой: рынок большой, техталант есть, можно попробовать капитализировать first-mover advantage. Фонд поднимал деньги через IPO на стокгольмской бирже, сейчас, как я понимаю, торгуется на какой-то локальной OTC. но это не так важно. Главное то, что они публикуют отчётность, которая полезна для этого поста. Фондом управляет он один, но есть/была команда эдвайзеров-акционеров, в которую входили, к примеру, Пер Бриллиот из Vostok New Ventures (вкладывались в Gett, Borzo, OneTwoTrip, BestDoctor) и основатели Avito, Йонас Нордландер и Филип Энгельберт. В фонде есть и след российского комьюнити, среди инвесторов были Parus Capital, Winter Capital Потанина. Вместе с Sarava фонд успел войти в ключевые локальные продукты ещё до конца первой эпохи JCPOA (данные за 2023/2024): Digikala — местный Amazon, GMV €680+ млн (+55% за год) Snapp — ride-hailing, 5.9 млн поездок в день (GMV > €1 млрд) Cafe Bazaar — иранский Google Play, €100+ млн оборота Takhfifan — аналог Pinduoduo, €10–15 млн GMV Alibaba.ir — OTA, €120+ млн бронирований Sheypoor — классифайд, +40% выручки, остаётся кэш-позитивной Navaar — локальный Spotify Divar — финтех